ОТ ФОРМЫ К СОДЕРЖАНИЮ

На завершившемся в Казани саммите СНГ Туркменистан заявил о своем решении отныне и впредь участвовать в этой организации на правах ассоциированного члена. Данный шаг Ашхабада ряд СМИ почему-то расценил чуть ли не как главную сенсацию саммита, между тем сами участники мероприятия отнеслись к этой новости достаточно спокойно. Что говорит об их вполне адекватном понимании и восприятии тех объективных реалий, которые сложились на постсоветском пространстве к настоящему времени. А реалии эти таковы, что СНГ как организация если не формально, то уж точно функционально и содержательно сегодня сильно отличается от того геополитического образования, который возник на обломках Советского Союза в начале 90-х годов прошлого века. Нравится это кому-то или нет, но необходимо признать очевидный факт: смысл, который тогда, 14 лет назад, вкладывался в столицах новых независимых государств в аббревиатуру «СНГ» изначально весьма сильно различался между собой. Для кого-то это была форма «цивилизованного развода», для других – интеграционный проект на новых принципах, для третьих – не более чем механизм взаимных консультаций. Попытки «совместить несовместимое», при всех (без всякой иронии) благих побуждениях – не удались. И дело тут даже не в том, что не выполнялись подписанные договора и соглашения, не работали хозяйственные, финансовые и прочие механизмы, - все это по определению не может эффективно функционировать без единого «руководящего» Центра или наднационального органа. Проблема глубже, концептуальнее: в мировоззрении, и на этой основе, в выборе модели развития – геополитической, социально-экономической, духовной и идеологической, если угодно, которую наметила для себя и по которой движется каждая страна постсоветского пространства, базируясь на собственных объективных исторических, ментальных и этно-культурных реалиях, порой даже вопреки желаниям, настроениям и корпоративным интересам тех или иных групп политической элиты. И события последнего периода на пространстве СНГ - как внутри-, так и внешнеполитические, при всей их неоднозначности, как представляется, лишь ускорили и упорядочили этот процесс. В результате сегодня мы имеем то, что имеем, и об этом следует говорить прямо: СНГ как эффективное межгосударственное объединение не состоялось. Более того, в Содружестве, особенно в последнее время, полным ходом началось дробление на политические и экономические блоки и союзы с очевидной, а порой ею и обусловленной, военной составляющей. Зачастую с привлечением вообще внеСНГ- шных сил. ОДКБ, ШОС, ГУАМ, ЕврАзЭс, ЕЭП, совсем свежее СДВ... Интересы и цели стран, в них входящих и их поддерживающих, не то что несхожие – порой прямо противоположные. Это ни плохо, ни хорошо – это объективно. Как говорилось выше – речь идет о стратегическом выборе на основе объективных реалий. В этих условиях решение Ашхабада о кардинальном снижении уровня и статуса своего участия в СНГ выглядит логичным, продуманным и оправданным. Нейтральный Туркменистан не может и не собирается и далее «выруливать» в частоколе различных военно-политических блоков, союзов и группировок на постсоветском пространстве. «Формальное» же участие в организации, лишенной общего содержательного начала, бессмысленно. «Цивилизованный развод» состоялся, и сидеть свадебным генералом на новых, уже чужих свадьбах - неуместно. И потому заявление президента Туркменистана Сапармурата Ниязова об ассоциированном членстве в СНГ – не демарш и не политическое позерство. Данное решение продиктовано четким осознанием Туркменистаном своей роли и места в существенно изменившихся за полтора десятка лет реалиях на постсоветском пространстве, намерении строить свои отношения с партнерами по бывшему СССР не на основе поднадоевших мифологем и убаюкивании друг друга разговорами о «единстве судеб», а на ясных и принятых в современном мире принципах: взаимной выгоде, совместимости интересов, трезвом расчете. Схемы такого партнерства давно отработаны – они могут быть и двусторонними, и трехсторонними, и многосторонними. Дело не в геометрических конфигурациях, а в том, что внутри них. Если живая плоть – можно и нужно работать. Форму воплощать в содержание. В этом – главный смысл туркменской «сенсации» на казанском саммите. Сергей ДУБРОВИН, политолог. Москва.