ОТ НИЯЗОВА ДО ТУРКМЕНБАШИ Штрихи к политическому портрету

Биография Сапармурата Ниязова, в общем, типична для нынешнего поколения постсоветских руководителей. Школа, учеба в Ленинградском политехе, работа на производстве, переход в партийные органы. В 1985 году 45-летний Ниязов становится едва ли не самым молодым руководителем союзной республики. Возраст ли тому причина или общий перестроечный настрой, но Ниязов, хоть и соблюдая ритуальную лояльность Центру, постепенно начинал вести себя достаточно самостоятельно и в 1990 году первым объявил о суверенитете своей республики, естественно, пока в рамках СССР. Первым из всех тогдашних республиканских руководителей С.Ниязов пошел на всеобщие выборы, получив мандат народа.
Эволюция Ниязова от секретаря республиканского ЦК до президента Туркменбаши очевидна. Быстро преодолев барьер партийного функционера, он превратился в уверенного, основательного, знающего себе цену, а потому лишенного суетливости государственного деятеля. Его отличает отточенность формулировок, выборочность в общении, приверженность открытой манере в диалоге, некий властный лоск. У него нет личных имиджмейкеров, в которых он, по собственному признанию, не нуждается, считая это блажью. Он не обращает внимания на протокольную казуистику, но не упускает мелочей вроде цвета галстука. Он так и не проникся "оздоровительной" атрибутикой аристократов - не играет в теннис, предпочитая посидеть за шахматной доской, лишь два года назад, кстати последним из президентов стран СНГ, бросил курить. Увлечения нетрадиционны, но показательны - чтение книг по истории и философии, охота, езда за рулем автомобиля, пешие прогулки.
Ниязов - трудоголик. Приезжает на работу в семь утра. Уезжает в восемь - пол-девятого. В таком же режиме работают и его подчиненные. Одновременно возглавляя правительство, он предпочитает самостоятельно вникать в суть вопросов. Устраивая разносы министрам, он оперирует данными, о которых не сразу вспомнит и какой-нибудь начальник управления. Ниязов любит повторять: "Я отвечаю за все, что происходит в моей стране". Фильтровка информации не принята - аппарат помощников рискует навлечь беду на свою голову, если, паче чаяния, всплывут факты замалчивания или приукрашивания реального положения дел.
В пятимиллионной Туркмении власть Ниязова действительно всеобъемлюща, а авторитет непререкаем. Он выстроил четкую вертикаль власти, будучи глубоко убежденным в том, что только такая стройная и жесткая система в состоянии обеспечить стабильное, бесконфликтное и благополучное существование нации, по крайней мере на переходный период, который займет еще примерно 10 лет. В этот период Туркмения сосредотачивается на решении задач промышленного развития, создании прочного экономического фундамента для последующего рывка вперед. Отвлекаться же на игры в плюрализм, искусственное взращивание, в угоду мировому общественному мнению, декоративных политических партий, является, по его убеждению, непозволительной роскошью.
Вообще Ниязов, особенно в последнее время, в своей деятельности сконцентрирован на внутренней проблематике страны, почти не обращая внимания на внешние раздражители. Период первых лет независимости, утверждения страны на международной арене, отмеченный бесконечными зарубежными визитами и приемами у себя коллег-президентов, прошел. Порой неоднозначная реакция за рубежом на те или иные его шаги, похоже, сейчас не слишком его волнуют. "Пусть критикуют, время покажет, кто был прав", любит говорить президент страны, наотрез отказавшейся вступить в сколько-нибудь серьезные интеграционные структуры СНГ, сразу же после обретения независимости пошедшей на подчеркнутое сближение с исламским Ираном, тогдашней парией в международном сообществе, ни одним словом не осудившей приход талибов к власти в Афганистане, наконец, введшей первой в СНГ визовую систему. Самое интересное, что время и показывает: СНГ влачит незаметное, но от этого не менее странное существование, постепенно переходя на уровень двусторонних связей, а визы с бывшими братьями вводит теперь уже и Россия, и Узбекистан. Либерализирующийся Иран все больше привлекает Запад, а в России уже вовсю говорят о стратегической оси Москва-Тегеран. Развивает активный диалог с иранцами и Европа. Все более очевидным становится тот факт, что "Талибан" в Афганистане реальная сила, с которой другим государствам, особенно соседним, хочешь не хочешь придется иметь дело, хотя бы из соображений геополитической логики.
Нечто похожее происходит и в сфере экономики. Провозглашенная Ниязовым эволюционная модель рыночного реформирования, основанная на государственном регулировании этого процесса, социальной поддержке населения и однозначном отказе от "шоковой терапии", вначале вызывала нарекания со стороны международных финансово-экономических организаций. С течением времени, однако, не скупившийся сперва на критику МВФ постепенно сменил тональность оценок и не так давно признал, в целом, состоятельность избранных Ашхабадом приоритетов в экономической политике. Подтверждением этого стали и последние данные, согласно которым Туркмения вышла на первое место в СНГ по объему прямых иностранных инвестиций на душу населения. Но даже если бы это было и не так, Ниязов вряд ли отказался бы от того, что он считает одним из главных завоеваний независимой Туркмении - достаточно широкий спектр социальных гарантий и услуг, например, бесплатное снабжение населения электроэнергией, газом и питьевой водой, чрезвычайно низкий, а порой и чисто символический уровень цен на коммунальные услуги, общественный транспорт, товары первой необходимости отечественного производства - хлеб, крупы, бензин, хлопковое масло и т.п.
Ниязов создал неповторимый тип правления, где есть народ - семья, и есть глава - отец, строгий, но справедливый, заботящийся обо всех, в том числе и о совсем неразумных. Скажем, в прошлом году он неоднократно говорил о необходимости вообще упразднить в Туркмении тюрьмы. Сопровождавшая эти высказывания поэтапная массовая амнистия, когда на волю было выпущено в общей сложности порядка 30 тысяч человек, лишь подтвердили серьезность намерений Ниязова. Разумеется, это не распространяется на рецидивистов и особо опасных преступников. Наивным было бы полагать, что каждый из освобожденных, утерев слезы раскаяния, встанет на праведный путь и приступит к честному созидательному труду, но данные МВД неуклонно регистрируют снижение рецидивов правонарушений. Более серьезным шагом стал инициированный Ниязовым мораторий на смертную казнь и принятый в конце прошлого года закон об окончательной ее отмене в Туркменистане. Вряд ли это был реверанс в сторону ОБСЕ и Совета Европы. Все же главным побудительным мотивом Ниязова стала некая внутренняя убежденность в справедливости, человеческой обоснованности такого шага, желание, возможно инстинктивное, сплотить, что ли, нацию именно на пороге нового столетия, Бог знает какие сюрпризы готовящего народу, пережившему и репрессии, и массовый исход за рубеж, и трагическое землетрясение в веке двадцатом.
Похоже, эта внутренняя убежденность в самобытности развития страны, осознание собственного предназначения и места в современной туркменской истории и предопределяет завершенность отмеренных Ниязовым для себя самого целей и замыслов, в том числе и их временных параметрах. Он хочет довести до конца начатое дело. Его дело, его личное дело - это утверждение туркменской государственности. Об этом Ниязов говорит всегда. И ради этого не стоит размениваться, можно даже несколько пренебречь собственным имиджем в глазах просвещенной Европы. Когда 28 декабря прошлого года на заседании Народного Совета его участники стали буквально с мест во весь голос требовать от Ниязова согласиться исполнять президентские функции без ограничения срока, на его лице отчетливо была видна внутренняя борьба. В конце концов он мог бы отложить обсуждение этого вопроса, дождаться завершения конституционного срока полномочий в 2002 году и потом вновь выдвинуть свою кандидатуру - стал же Рузвельт в демократической Америке президентом в третий раз, - и никто из сидящих в зале не пошел бы наперекор его воле. Но Ниязов согласился. Дело важнее имиджа и процедуры.
Туркменбаши не очень охотно общается с журналистами, весьма редко дает интервью. Отговорка не слишком оригинальна: "пусть смотрят не на меня, а на город, страну". Ниязов огромные средства вкладывает в строительство, создание транспортной, коммуникационной инфраструктуры, развитие жилищного сектора, формирование новых отношений в государстве и обществе. Масштабы действительно впечатляют: страна преобразилась неузнаваемо. "Я хочу оставить после себя государство, которым гордились бы его граждане", - эту фразу Ниязов произносит часто. И ведь действительно оставит - время у него для этого есть. Памятники же самому Ниязову, которых немало, на этом фоне будут смотреться как вполне уместная часть городского пейзажа.