Алексей ЧИЧКИН, корр. "Российской газеты", Москва (специально для TURKMENISTAN .RU)

Если говорить о проблемах Каспия, то на момент распада Советского Союза и сразу после этого события, Россию как правопреемницу СССР вполне устраивало правовое их решение, зафиксированное в бессрочных советско-иранских договорах 1921, 1940 и 1971-го годов, которые были признаваемы в полном объёме и международным сообществом.
Но после появления на политической карте мира новых независимых государств, образовавшихся из бывших советских республик, расположенных в Прикаспии, ситуация стала быстро и радикальным образом меняться. В сторону сугубо национального раздела дна и воды, "побежали" сначала Азербайджан, затем Туркмения, а Россия и Иран склонялись к тому, чтобы выработать какие-то общие, приемлемые для всех пяти прикаспийских государств правила пользования богатствами Каспия. Казахстан же не сразу определился, какой вариант является наиболее выгодным для него.
К настоящему времени стало более или менее ясно, что ни на какие общеприемлемые, точнее - общерегиональные варианты раздела Каспия Ашхабад и Баку не пойдут (по крайней мере в ближайшие год-два), хотя вполне очевидно, что, настаивая на своей жесткой позиции, в конечном счете они столкнутся с неразрешимыми проблемами транспортировки своих нефти и газа именно в самой акватории Каспия. Но это озарение, скорее всего, к ним придет позже.
Гораздо интереснее, на мой взгляд, позиции Ирана, России и Казахстана.
Что касается первого, то вынужденный довольствоваться ролью стороннего наблюдателя за тем, как сепаратно распоряжаются "своими" нефтяными месторождениями на севере и в центральной части Каспия четыре его северных соседа, Тегерану и не остается ничего иного, как продолжать настаивать на том, чтобы сохранить хотя бы осколки от трех вышеназванных советско-иранских соглашений. К тому же в иранском секторе пока не обнаружены запасы нефти или газа.
Иные условия у Астаны и Москвы.
Ведь именно в северной части Каспия и прилегающих к нему реках сосредоточены основные стада осетровых. В советское время они приносили Советскому Союзу до 3-х миллиардов долларов прибыли, если учесть и оценочные варианты, то есть не только чисто государственную добычу их.
В принципе, это сопоставимо с прибылью, которую можно получать от добычи и транспортировки каспийской нефти. Чтобы сохранить эти стада, водная гладь должна быть общей. Поэтому еще в 1998 году Борис Ельцин и Нурсултан Назарбаев стали проговаривать идею о том, что северное дно Каспия можно и разделить на национальные сектора по так называемой "модифицированной средней линии", а водную гладь нужно оставить в общем пользовании. Но потом Астана предложила все месторождения нефти в этой части моря-озера делить по принципу "50 на 50", независимо от того, находится ли 10 процентов на территории Казахстана, а 90 процентов на территории России и наоборот. Вопрос это непростой и будет, видимо, еще не раз обсуждаться, но вот в чем Россия и Казахстан пришли к взаимному согласию, так это в том, что раздела дна избежать уже невозможно, а водная гладь должна остаться в общем пользовании.
Однако в этой позиции есть технические и географические изъяны, которые могут не только сохранить, но и усилить противоречия между всеми прикаспийскими государствами.
Ведь сам факт транзита - через Северный Кавказ - азербайджанской, казахстанской и туркменской нефти означает, что Россия де-факто согласилась с "сепаратной" добычей углеводородного сырья другими прикаспийскими странами.
По ряду оценок, доходы от этого транзита для российской казны составят не менее полутора миллиардов долларов в год к 2003-2005 годам, а в последующий период- до 2,5 миллиардов долларов ежегодно. Приносить такие дивиденды в жертву политике "сохранения лица на Каспии" невыгодно российской стороне по многим причинам, в том числе политическим.
В то же время, транзит каспийской нефти требует корректировки российской позиции в подходах к определению нового статуса Каспия и вопросам сохранения его ресурсов. Напомним, что в 1999 году Россия официально заявила, что разделу может подлежать только дно, а водное пространство Каспийского моря, включая его осетровые "закрома", должны оставаться неделимыми и использоваться на согласованных условиях всеми странами бассейна (в принципе, это не противоречит "каспийским" советско-иранским бессрочным договорам 1921, 1940 и 1971 годов). С этой позицией согласился Казахстан - по северному Каспию, что позволило подписать в том же году соответствующее российско-казахстанское соглашение.
Но есть здесь весьма существенная техническая неувязка: ведь нефтяные трубы могут быть проложены, и уже прокладываются, через прибрежные акватории соседних стран, или через те районы, на которые данные страны претендуют. Этот фактор уже вызвал ожесточенные споры между Туркменией и Азербайджаном, Азербайджаном и Ираном. А ведь, напомним, российско-казахстанское "согласие" распространяется только на северо-каспийский сектор. В то время, как крупные запасы нефти и газа, а также осетровые ресурсы сосредоточены в центральной и юго-восточной частях Каспия.
Поэтому принцип дележа только дна сопряжен с весьма существенными разногласиями технического и географического порядка. Скорее всего, здесь вряд ли удастся пренебречь опытом раздела бассейнов Персидского залива или Карибского моря, буквально напичканных нефтью и газом: они были, во-первых, четко поделены на национальные сектора (включая дно), а, во-вторых, - была согласована, в том числе для строительства нефте- и газопроводов, зона совместного использования этих бассейнов всеми прилегающими странами. Она охватывает часть центральных акваторий этих водных пространств и расположенное под ними дно.