НИЯЗОВ ИДЕТ НЕ В НОГУ

В ОТЛИЧИЕ ОТ СОСЕДЕЙ ТУРКМЕНИСТАН ПОЛАГАЕТСЯ НА СОБСТВЕННЫЕ СИЛЫ
С начала нынешнего года, кажется, не было практически ни единого дня, чтобы в российских и зарубежных СМИ не появилось хотя бы несколько статей, пугающих читателя надвигающимся резким обострением ситуации в Центральной Азии. Масштабы ожидаемого и будто бы уже неизбежного весеннего вторжения в регион групп боевиков назывались разные: кто-то писал о подготовке марш-броска 400 бандитов, кто-то доводил эти цифры до нескольких тысяч. Но при этом постепенно размывалось представление о том, кто, где и на кого собирается нападать, а главным источником опасности для стран СНГ, этаким средоточием зла, выставлялись, прежде всего, афганские талибы. Они де и вооруженным группам узбекских оппозиционеров, которых, наверное, в рекламных целях, стали именовать представителями исламского движения, помогают, и сами вынашивают коварные планы захвата чуть ли не всего российского «подбрюшья».
В многочисленных статьях на эту тему бессмысленно искать ответы на следующие естественные вопросы.
Каким образом талибы, которые не могут разобраться с отрядами основного противника их полного господства в Афганистане Ахмад шаха Масуда, справятся с армиями стран Центральной Азии, поддерживаемых Россией?
Не унизительно ли нагнетать истерию государствам, которые гордо именуются независимыми и при этом ведут себя аналогично находящимся под протекторатом более мощных соседей?
И - почему талибы, почти пять лет назад вышедшие на границу с Туркменистаном, за весь этот приличный срок не осуществили свои зловещие планы на примере этой республики?
Уже в самой постановке этих вопросов, на наш взгляд, содержится ключ к прояснению ситуации в регионе. Все дело не в намерениях и угрозах, исходящих от движения «Талибан», каким бы непредсказуемым на практике оно не было, а в самой политике центрально-азиатских государств.
Президент Туркменистана Сапармурат Ниязов, обычно весьма осторожный в своих высказываниях, когда речь идет о соседних странах региона, недавно все-таки обмолвился: «Если мы независимые и суверенные государства, то обязаны уметь защищать себя самостоятельно». Фраза была произнесена на фоне судорожных движений Бишкека, Душанбе, Ташкента и, отчасти, Астаны, всю минувшую весну соревновавшихся в споре за звание «лучшего друга» влиятельного и мощного в военном отношении северного соседа. До смешного доходит: вчера еще высокомерно глядевшие в сторону России лидеры сегодня словно забыли о своих претензиях на региональное верховенство, а больше озабочены тем, как добиться расположения Владимира Путина.
На этом фоне, думается, есть смысл проанализировать, насколько позволяют рамки газетной статьи, некоторые аспекты политики Ашхабада, который, находясь в столь сложном регионе, идет явно не в ногу, и не примыкает к альянсам типа ГУУАМа и Шанхайского форума, а, наоборот, делает ставку на прямые двусторонние связи со всеми, без исключения, государствами мира.
Однажды туркменский лидер, получив из-за океана очередной сигнал по поводу «слабого продвижения демократии» в республике, прямо спросил посла великой державы, ныне служащего спецпредставителем Вашингтона по Каспию: «Стивен, скажите, а почему вы должны учить нас, как нам жить и какой у нас должна быть демократия, ведь даже когда еще и Америка не была открыта, в туркменском обществе уже работали свои законы демократии, например, проводились выборы вождей?»
Конечно, можно спорить о демократии по-туркменски, однако последовательность и твердость Ниязова в отстаивании избранной внешнеполитической линии не может не вызывать уважения. Добившись буквально за 4 года независимого развития международно-признанного статуса нейтрального государства, Туркменистан в дальнейшем не давал ни единого повода для сомнений в приверженности этому курсу. Наиболее ярко такая политика проявилась в отношении афганского конфликта. Ашхабад с самого начала дал понять всем участникам противостояния, что для него нет среди них более предпочтительных партнеров, что он выступает за мирное решение вопроса и готов играть роль миротворца. В то же время, когда речь идет об экономическом сотрудничестве, Туркмения не делает различий между талибами, «северянами» или какими-то другими группировками. Поэтому, скажем, на туркменской бирже у афганских фирм не спрашивают, на какой территории они действуют, а прокладываемая сегодня в северные провинции Афганистана ЛЭП из Туркменистана строится вне зависимости от того, кто на данном этапе контролирует этот район.
«Ниязов договорился с талибами, поэтому они не угрожают Туркмении», - такие поверхностные оценки прессы отчасти верны, но не в том смысле, какой пытаются вложить в эти слова их авторы. Действительно, Ниязов договорился с талибами. Но он договорился и с «северянами». О том, что Туркменистан не будет ни при каких условиях вмешиваться во внутренние дела Афганистана, не будет поставлять оружия участникам конфликта. О том, что видит разрешение проблемы только в мирных переговорах, что Туркменистан ждет умиротворения в Афганистане не только потому, что его не может не волновать раздор в доме соседей, но и потому, что рассчитывает на участие афганцев в реализации планов поставки туркменских энергоносителей в Южную Азию.
Поверили Ниязову афганцы? Об этом лучше судить по фактам. В течение пяти лет на туркмено-талибской (если называть вещи своими именами) границе не произошло ни одного серьезного обострения (обычные для этих мест во все времена происки контрабандистов не в счет). Два консульства Туркмении работают в Герате и Мазари-Шарифе, где власть, как известно, переходила из рук в руки. А действующее в Ашхабаде посольство официально признанного правительства Раббани, кстати, одно из самых многочисленных по составу сотрудников среди всех аккредитованных здесь диппредставительств, спокойно выдает визы для въезда на территории, контролируемые талибами.
Свое доверие руководству Туркмении лидеры враждующих группировок продемонстрировали, когда Ашхабад неоднократно избирался местом проведения прямых межафганских переговоров. И сегодня Ашхабад остается одной из немногих столиц, где такие переговоры могут возобновиться.
С другой стороны, если трезво смотреть на все грани региональных противоречий, строго следовать своим нейтральным обязательствам Туркменистану помогает не только открытая политика невмешательства в дела других стран, но и, говоря по-простому, порядок в собственном доме. Ведь еще не известно, как бы вели себя те же талибы, не будь на надежном замке туркменская граница, и если бы национальная армия Туркменистана не демонстрировала свою высокую готовность на учениях. «Да, нейтралитет позволяет нам надеяться на помощь ООН в случае агрессии против нас, однако этот статус не снимает задачи совершенствования вооруженных сил, повышения их обороноспособности», - подчеркнул недавно Сапармурат Ниязов во время посещения одной из частей, дислоцированных на каспийском побережье.
Примечательно, что готовность армии и флота противостоять потенциальным угрозам Ашхабад повышает не через присоединение к блокам и союзам или поиск покровителей в стане держав, а опять-таки опираясь на собственные силы и используя прямые связи с партнерами. Только за последнее время Туркмения получила сторожевой пограничный корабль в дар от США, договорилась с Украиной о погашении части долга за поставленный газ строительством катеров для патрулирования своих каспийских рубежей, отремонтировала в Грузии более 20 истребителей. Еще раньше с помощью украинских предприятий Ашхабад модернизировал комплексы противовоздушной обороны. А специалистов для вооруженных сил Туркмения готовит не только в странах СНГ, но и, например, в Пакистане. Совсем недавно заявлено о подготовке программы сотрудничества с «Рособоронэкспортом». Вообще, столь широкая география взаимодействия в вопросах оборонного комплекса позволяет Туркменистану сохранять известную свободу действий, не подпадая под излишнее влияние какого либо конкретного государства.
На днях Туркменистан широко отметил выполнение плана хлебозаготовок. В закрома государства засыпано 2 млн. тонн продовольственной пшеницы. Казалось бы, какое отношение этот факт имеет к внешней политике? А самое прямое – страна последние годы полностью обеспечивает себя хлебом, хотя вполне могла бы закупать в нужном количестве муку за границей за газовые доллары. Но в том и заключается суть политики Туркменбаши, что строится она на принципах самодостаточности, идет ли речь о продовольствии или о защите государственного суверенитета. При этом Ниязова, похоже, мало волнует, как воспринимается его «самодостаточная политика» ближайшими соседями или большими державами, объявившими регион зоной своих интересов. Как бы то ни было, даже критики Ниязова вынуждены сегодня соглашаться с тезисом о том, что на этом пути у него гораздо больше достижений, чем неудач.